Да, это лонг рид, и не всем хочется 40 минут посвящать какой-то там статье о женщинах, тем более не российских, а африканских. Но, я прошу прочитать до конца. Потому что речь о человеческих усилиях в области изменения отношения к женщинам, и тут не важно, Россия, Африка… Речь о том, что женщины — сильные, целеустремленные и не бросающие на полпути свое предназначение. Прочитайте, прошу, не пожалеете. Тут есть о чем задуматься.
Выражаю благодарность автору оригинального текста Рене Брюс-Миллер
Статья переведена и опубликована с африканского сайта HerGoldenEra https://hergoldenera.com/her-long-way-home/
НАЧАЛО
6 лет назад, в разгар глобальной пандемии, я переехала в Танзанию одна с четырехлетней дочерью.
Я никого не знала, у меня не было здесь ни друзей, ни родственников, я училась на дневном отделении документалистики в Нью-Йоркской киноакадемии и была матерью-одиночкой.
Со стороны этот шаг мог показаться безрассудным, но Африка была самым продуманным решением за всю мою жизнь.
Ямайский панафриканист
Я родилась на Ямайке в эпоху таких музыкальных гигантов, как Боб Марли, Burning Spear и позже Буджу Бантон.
Африка никогда не была для меня абстрактным местом. Это было неизбежное наследие.
Я выросла, зная, что несу в себе сотни лет африканской истории.
От моей бабушки по отцовской линии мне было конкретно сказано, что мы ашанти-короманты из Ганы.
Когда я росла на Ямайке, от нас никогда не скрывали нашу историю. Герои, которые уничтожили рабство и колониализм, занимают видное место на наших деньгах. Ежедневно сталкиваясь с нами, они напоминают нам, что свободу нам дал не тот, кто удобно восседал на троне за тысячи миль от нас.
Нам пришлось бороться за это и пожертвовать собой ради этого и ради многих ямайцев — работа была выполнена только наполовину.
Многие ямайцы ожидали, что их не выпустят на полусвободу на землю, которая была создана для нашего угнетения законами, делающими наше существование незаконным на земле, которую мы обрабатывали в течение столетий в день освобождения.
Многие ожидали репатриации в Африку и выплаты компенсации за наше пребывание в рабстве, но и то, и другое было отвергнуто из-за многолетнего замалчивания и пренебрежения.
Поэтому я готовилась по-своему. Я хотела бы вернуться.
От растаманов я узнала, что Хайле Селассие был африканским императором из Эфиопии, который разрешил ямайцам вернуться в Эфиопию.
На Ямайке также жил один из первых философов панафриканизма, наш национальный герой — Маркус Мосайя Гарви, чья философия «Назад в Африку» оказала влияние на ямайских музыкантов и африканских политиков, побудив их сделать Африку страной для африканцев.
Просто существуя на Ямайке
Я узнала, что Африка — это не просто место, о котором упоминают в исторических хрониках, которое можно забыть и не упоминать на уроках истории, как будто оно ничего не дало западному миру.
В моем юном ямайском сознании Африка не была романтизированным вымышленным раем, а была живым, дышащим местом, которое породило западную цивилизацию благодаря порабощенным народам, которые на протяжении более 400 лет обеспечивали бесплатный труд и использовали африканские сельскохозяйственные технологии в странах Карибского бассейна и в обеих Америках.
На Ямайке я сидела за одной партой с девочками из школы Уолмерс, которые родились в Шашамане, в Эфиопии.
На Ямайке наше африканское наследие проявлялось в еде, которую мы ели, в историях, которые мы рассказывали, в местном диалекте, на котором мы говорили, в том, как мы исполняли нашу музыку, и в наших верованиях.
На Ямайке мы в обязательном порядке читали в старших классах книгу «Распад» великого африканского писателя из Нигерии Чинуа Ачебе.
К тому времени, когда я родилась, мои ямайские предки построили для меня прочный духовный мост, по которому я могла вернуться в Африку, и я решила, что вернусь.
На Ямайке я поняла, что Африка — это не то место, которое нужно искать. Я поняла, что я и есть Африка.
Торговля
ЯМАЙКА ТАКЖЕ СФОРМИРОВАЛА МОЙ ВЗГЛЯД НА ТОРГОВЛЮ В ЦЕЛОМ
В подростковом возрасте, в 90-е годы, я видела, как Ямайка переходила от аграрной экономики к туристической.
Я видела, как ямайский сахар, ананасы и бананы вытеснялись с рынка Соединёнными Штатами. Это произошло из-за того, что Ямайка заключила соглашение с Международным валютным фондом, которое не позволяло ей поставлять на американский рынок конкурирующую продукцию.
Я была свидетелем приватизации, когда все государственные активы были распроданы для погашения долгов, что привело к массовым увольнениям, безработице и нестабильности.
Вместо того чтобы экспортировать сельскохозяйственную продукцию в Америку, Ямайка — англоязычный остров, расположенный менее чем в 600 милях от Соединённых Штатов, — стала крупнейшим экспортёром своего главного продукта в США.
Это касается и молодёжи.
К середине 1990-х годов оставаться на Ямайке для получения образования или трудоустройства стало невозможно.
Я была одним из тех молодых людей, которые оказались в ловушке между упадком великого прошлого и неопределённостью будущего.
Я эмигрировала в Соединенные Штаты.
Я прислушалась к словам нашего тогдашнего премьер-министра Майкла Мэнли и решила как можно раньше начать изучать туризм.
В АМЕРИКЕ
К тому времени, как я вышла из самолета и ступила на африканскую землю, мне было 42 года.
25 из них я проработала в сфере развития бизнеса в корпоративной Америке, руководя корпоративными проектами в сфере организации международных встреч, мероприятий, конференций и корпоративных групп — это направление корпоративного туризма, требующее множества навыков, в том числе в области продаж, технологий, логистики, финансов и визового оформления. И все это время я пыталась найти свое место в обществе, которое так и не смирилось до конца со своей расовой историей.
Америка — это не то.
Я жила в постколониальном обществе, которое решило полностью забыть об Африке и ее народах как о факторе, способствовавшем успеху этого общества, и редко, если вообще когда-либо, освещало новости с Ямайки или из других стран. Но я была полна решимости не забывать, кто я, откуда я и куда иду.
Тем временем я из года в год перевозила людей и их имущество тысячами — я не спускала глаз с Африки, не спускала глаз с торговли.
Мне нужно было вернуться к мосту и пересечь его.
Я любила свою работу, но мне казалось, что я не могу полностью реализовать свой потенциал.
Моей отдушиной всегда была Африка.
Я изучала Африку, не выходя из дома. Я читала все, что выходило на этом континенте. Я жадно поглощала африканские газеты, восхищалась городами, погружалась в историю, следила за модой и пыталась понять, как мне вписаться в этот мир и куда мне податься.
Тем временем в основных американских новостях сообщалось только о вспышках лихорадки Эбола, распространении ВИЧ, африканизированных пчелах-убийцах, войнах и повсеместном голоде.
Я знала, что это не настоящая Африка, потому что мне об этом рассказали на Ямайке.
Мне нужно было построить свой собственный мост между тем местом, где я находилась, и тем, куда я стремилась.
В 25 лет я создала панафриканский печатный журнал Watchman’s World Journal. Потому что в 23 года я написала неопубликованную рукопись. «Ответ на британский карманный справочник “патриотизма”». Друзья уверяли меня, что никто ее не прочтет, потому что «черные не любят читать».
В 35 лет, в эпоху соцсетей, я начала проект Atlantic Bridge… и внезапно из ниоткуда появился целый рой идентичных публикаций, похожих на мою.
Вместо этого я начала работать над медиа, популяризацией и визуальным повествованием.
Не потому, что об Африке никто не говорил, а потому, что дети диаспоры оставались за бортом Африканского диалога.
Я изучала телепроизводство и экранную презентацию, чтобы научиться рассказывать более качественные и инклюзивные панафриканские истории, совмещая это с работой с 9 до 5.
«ТОРГУЙ С АФРИКОЙ»
Я ждала. Я слушала. Я была готова перейти мост.
Теперь это развивающаяся система, платформа-
Законная торговая инициатива под названием AGOA — «Закон о возможностях экономического роста в Африке» — позволила мне реализовать свои панафриканские устремления. Но я обратила внимание на то, чего не хватало: трансграничной торговой платформы, которая, по мнению многих экспертов, была необходима для развития торговли.
В наше время не существовало цифровой платформы, с помощью которой обычный бизнесмен мог бы покупать африканские товары и поставлять их в свой регион.
И я ее создала.
Я не был уверена, что африканские страны готовы участвовать в торговле с Америкой.
Я начала более внимательно изучать двусторонний закон о торговле AGOA, который на первый взгляд казался замечательным.
Неужели я действительно смогу зайти в супермаркет в Айдахо, Висконсине или любом другом городе США и купить там африканский аналог «Какао Колы»?
Или AGOA — это инструмент для продажи «Кока-Колы» на миллионы долларов в Африку?
Какие механизмы были задействованы, чтобы африканские компании могли легально выходить на американские рынки и участвовать в этой двусторонней торговле?
Это была сделка по поставкам сырья? или готовой продукции? Если да, то было ли предусмотрено финансирование для того, чтобы африканские компании могли ориентироваться в американской торговой системе?
А что будет, когда американские компании начнут конкурировать за долю рынка с африканскими компаниями, которые строят свою бизнес-модель на торговле с Америкой? Будут ли эти африканские компании защищены от американской политики?
Видите ли, Ямайка научила меня обращать внимание на то, что другие упускают из виду.
Торговые соглашения всегда разрабатывались в интересах тех, кто их создавал, и, к сожалению, страны глобального Юга чаще оказывались получателями, а не авторами или бенефициарами этих соглашений.
Двусторонняя торговля с Африкой — это прекрасно на бумаге, но в реальности реализовать ее сложнее, потому что Запад и тогда, и сейчас рассматривает Африку как ПОТРЕБИТЕЛЬСКИЙ РЫНОК, а не как РЫНОК ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ.
Тем не менее программа AGOA дала мне возможность по-своему протестировать трансграничную торговлю с Африкой.
ОБРАТНО НА ЯМАЙКУ
В 2014 году — после создания этого приложения — мне пришлось вернуться на Ямайку
Из-за семейных проблем, но я продолжала работать и продвигать свое приложение для торговли в Африке под названием Proudli, потому что, несмотря ни на что, я была гордой африканкой.
Чтобы оплачивать счета и быть более гибкой на Ямайке, я создала национальное радиошоу на канале Hot 102 под названием "Мой деловой завтрак" — программу развития бизнеса, которая знакомит ямайцев с возможностями выращивания товарных культур и вовлечения деловых кругов и женщин в бизнес.
Но, я продолжала работать над своим мобильным приложением.
При поддержке панафриканцев с Ямайки, таких как Мутабарука, я провела ознакомительный лагерь со своим проектом Proudli в Oasis 500 в Аммане, Иордания, чтобы получить техническую информацию, необходимую для достижения успеха.
Вернувшись на Ямайку из Иордании в 2015 году, я посмотрела на вещи свежим взглядом и поняла, что, хотя я не была ни в Америке, ни в Африке, мне не нужно было, чтобы моя первая модель стала последней.
Я могла ДОКАЗАТЬ СВОЮ КОНЦЕПЦИЮ тем, что у меня было, используя существующие торговые партнерские отношения с Ямайкой.
КИТАЙ
Я проверила свою концепцию трансграничной торговли на примере одного из самых давних миграционных и дипломатических партнерств Ямайки.
В мае 2015 года я вместе с представителями Технологического университета отправилась в Китай и презентовала свою платформу Plug and Play в Чжэнчжоу.
Моя компания добилась успеха на выставке Plug and Play в Чжэнчжоу и меня пригласили на последующие раунды в Camp Unicorn в Пекине и на закрытую встречу с инвесторами в Сучжоу.
Меня пригласили в кампус Camp Unicorn, чтобы начать инкубационный период. Я выучила деловой китайский в Международном университете Сиас в провинции Хэнань.
Я изучила торговую политику Китая — ведь Китай, пожалуй, можно назвать мировым супермаркетом, производителем и крупнейшим экспортером, — но что такого было нужно Китаю, чего не могли предложить страны Карибского бассейна или Африки?
Ответы меня удивили.
Китаю требуется импортировать огромное количество продуктов питания со всего мира, чтобы удовлетворить свои потребности в продовольствии, в том числе из тропических стран — Карибского бассейна, Латинской Америки и Африки.
Поэтому я задалась вопросом:
Как африканские и карибские товары могут успешно попасть на рынок Китая?
Я изучила таможенную политику. Китайская система импорта строгая, но не непреодолимая.
Я провела исследование, посетила торговые выставки и встретилась с представителями Главного таможенного управления КНР.
Китайские консультанты сказали, что возможности для выхода на карибский рынок есть, но самая большая возможность — это выход на африканский рынок.
И они были очень конкретны. Да, я должна был доказать свою концепцию на примере того, что у меня было, но мне следовало сосредоточить внимание на Африке, особенно на Восточной Африке.
Но как мне туда попасть? Куда мне ехать?
Я не была африканцем, не знала никого в Африке и никогда не была на этом континенте, не говоря уже о том, чтобы ввозить товары из Африки в Китай.
Поэтому я сделала все, что могла: провела исследование и собрала информацию.
Я задавалась вопросами: какой путь наименее затратный, какие товары пользуются наибольшим спросом?
Каковы таможенные и торговые правила?
Я получила ответы и вернулась на Ямайку в январе 2016 года, после короткой остановки в Филадельфии, куда я отвозила дочь.
На Ямайке я сразу же отправилась в китайское консульство, получила визы бизнес-класса и встретилась с торговым представителем Китая, чтобы убедиться, что я ничего не упустила.
Торговый представитель Китая на Ямайке подтвердил то, что я узнала в Китае. Необходимо было наладить встречную торговлю между Ямайкой и Китаем, и он сказал, что ему «стыдно», что ямайцы не продают товары обратно в Китай.
Нас пригласили на празднование китайского Нового года, но нужно было ещё многое сделать.
Я сразу же начала работать над тем, чтобы помочь ямайским компаниям выйти на китайский рынок.
Я поняла, что торговля с Китаем — это та поддержка, которая нужна Ямайке и Африке для поддержания сельскохозяйственной экономики.
Я встречалась с производителями ямайских продуктов питания, со многими из которых я уже была знакома по интервью для своего радиошоу.
Многие не могли поверить своим ушам, когда я это сказала.
– Их ответы:
«ПРОДАВАТЬ ТОВАРЫ В КИТАЙ??» Я: «Да».
«В КИТАЕ ЕСТЬ ВСЁ». Я: «Нет, это не так».
«ЧТО У НАС ЕСТЬ ТАКОГО, ЧТО НУЖНО КИТАЮ?» Я: «Всё».
«МЫ МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА – МЫ НЕ СМОЖЕМ НАКОРМИТЬ КИТАЙ». Я: «Это называется рынок деликатесов: небольшой объем, высокое качество = высокий спрос на деликатесы».
Бизнес-сообщество Ямайки не могло смириться с мыслью, что Китай нуждается в продуктах питания и воде.
Более того, кто я такая – чернокожая американка с Ямайки, – чтобы говорить ямайцам, что они могут продавать свою продукцию в Китай?
Казалось, что я не подхожу на роль «своего» китайца, чтобы продвигать эту идею.
BREXIT
выход Великобритании из Европейского союза
В те годы, когда Соединённое Королевство было частью Европейского союза, страны Карибского бассейна, бывшие колонии Великобритании, имели преференциальные торговые соглашения, которые позволяли им поставлять свою продукцию на рынок Великобритании.
Когда Соединённое Королевство стало частью Европейского союза, эти торговые соглашения стали частью общего пакета. У малых островов, таких как Ямайка, был прямой выход на рынок. Но после «брексита» торговые возможности таких крошечных островов, как Ямайка, оказались под угрозой.
Я писала статьи для Jamaica Observer о том, как использовать потерю преференциальных торговых возможностей из-за «брексита» для налаживания отношений с Китаем.
Я разместила рекламу в газете Gleaner, продвигая возможность торговли.
Надо признать, убедить ямайцев было непросто, потому что, хотя ямайские компании и могли пройти сертификацию, сама идея о том, что Ямайка может продавать Китаю что угодно, казалась неслыханной фантастикой и настоящим кощунством.
Во время моей кампании «Ямайка — Африка» только одна компания присоединилась к моей программе, но мне нужна была всего одна.
Доказательство
Не могу сказать, что моя поездка на Ямайку была совсем безуспешной.
Одна из самых ценных встреч состоялась с Джеффри Холлом, директором компании Jamaica Producers, основанной в 1920-х годах производителями бананов, которые понимали, что для успешной торговли им нужно владеть судоходной компанией, которая будет доставлять их бананы на международный рынок.
Мистер Холл также является председателем совета директоров Kingston Wharves — главной экспортно-импортной артерии, через которую Ямайка отправляет свои товары.
Встретиться с ним — все равно что оказаться в лучах утреннего солнца: тепло, знакомо, заряжает энергией и придает сил.
К моему удивлению, мистер Холл очень хорошо понял суть моего проекта и посоветовал мне сосредоточиться на Африке, поскольку его судоходный конгломерат уже работает в этом направлении, осуществляя поставки из Великобритании и следуя китайской инициативе «Один пояс — один путь» в Роттердам.
Наконец-то нашелся человек, который не просто понял, но и начал действовать и инвестировать в это направление.
Я почувствовала, что меня услышали.
После этой встречи я была полна решимости отправиться в Африку.
Я связалась с торговыми представительствами африканских стран в Кингстоне через их посольства, чтобы узнать подробности о готовности рынка.
Я начала видеть мост.
В январе 2017 года я выиграла конкурс питчей на Ямайской фондовой бирже со своей платформой для трансграничной торговли.
Ямайские газеты с энтузиазмом сообщили о моем выигрыше в размере 300 000 долларов, а не 300 000 ямайских долларов — простая опечатка, которая все изменила.
Я выиграл всего 300 000 ямайских долларов, что эквивалентно 2300 долларам США. Но многие об этом не знали.
Двери, которые когда-то были закрыты, распахнулись настежь, ко мне потянулись банкиры, инвестиционные компании, посыпались поздравления от представителей бизнес-сообщества, а те, кто раньше сомневался, теперь были со мной полностью согласны. То же самое произошло и с преступниками.
За одну неделю в мой дом дважды вломились, и меня ограбили под дулом пистолета, когда я держала на руках свою дочь, пытаясь попасть в дом.
Никогда бы не подумала, что простая опечатка может так дорого мне обойтись.
Пора было уезжать с Ямайки.
Что я и сделала, но все произошло слишком внезапно.
Африка. Я не была как следует подготовлена, поэтому вернулась в Америку.
Миссия была прервана, но не отменена.
Пока я растила ребенка в Америке, я продолжала консультировать в частном порядке, тихо и незаметно, разрабатывая стратегии и возможности выхода на рынок для компаний и частных лиц в перерывах между сном, играми и чтением сказок.
Я начала готовиться к поездке в Африку. Медленно, тихо, целенаправленно.
Наконец-то появился «Мостик».
Я былм готовм раз и навсегда переехать в Африку, но мне нужна была опора, на которую я могла бы опереться.
Что-то более надёжное, чем приложение для торговли, которое столкнулось бы с теми же проблемами, что и я на Ямайке.
Я знала, что африканские товары могут быть доступны на местном рынке, но не готовы к международному экспорту готовых продуктов питания.
Я не могла полагаться на Proudli.
Нельзя отправляться в Африку без опоры, которая поможет справиться с неизвестностью.
Я выбрала документальное кино — отличный выбор.
Зимой 2019 года я поступила в Нью-Йоркскую киноакадемию.
К марту 2020 года из-за пандемии Covid-19 занятия пришлось перевести в онлайн.
Для меня это стало шансом.
Я была готов сделать решительный шаг.
К июню 2020 года всё было готово. А в июле 2020 года, в разгар пандемии, я окончательно перебралась в единственную африканскую страну, которая ещё была открыта для въезда.
ТАНЗАНИЯ. ВОСТОЧНАЯ АФРИКА.
Я выбрала Дар-эс-Салам, а не Занзибар, потому что Дар-эс-Салам мне приснился.
Я выбрала пляж Бахари, а не город, потому что он мне тоже приснился.
На пляже Бахари я нашла заброшенную виллу и восстановила её.
Чтобы сделать Африку не такой чужой и незнакомой для диаспоры, я создала канал на YouTube, чтобы показать, что Танзания — развитая страна, вопреки тому, что пишут западные СМИ.
Морские водоросли
Восстанавливая виллу, я увидела, как с моря накатывают водоросли… такие знакомые, что казалось, будто они последовали за мной прямиком с Ямайки. Эти водоросли я использовала в качестве продукта для здорового питания и детского питания… они ждали меня на берегу перед моим домом.
МНЕ НЕ НУЖНЫ БЫЛИ ДРУГИЕ ЗНАКИ
Я решила инвестировать в эти водоросли, переработать их и расфасовать в Танзании на благо танзанийцев и диаспоры.
Мне нужно было самой проверить, готов ли африканский рынок.
Одно дело — сказать компании, что нужно торговать с Африкой, и совсем другое — сделать это на самом деле.
И я это сделала.
МОИМ ПРОБНЫМ ПРОДУКТОМ СТАНУТ МОРСКИЕ ВОДОРОСЛИ.
Я буду использовать морские водоросли, чтобы проверить готовность рынка, торговые стратегии и пути выхода африканских товаров на международные рынки, но это должен был быть товар в потребительской упаковке.
Я не собиралась присоединяться к африканским экспортерам сырья, забывая о реальной выгоде, которую приносит производство готовой продукции, — создании рабочих мест для местного населения.
Но это было легче сказать, чем сделать.
СОЗДАНИЕ БИЗНЕСА
Морские водоросли в Танзании экспортировались в основном как сырье для крупной пищевой промышленности, производящей каррагинан.
Морские водоросли, или мвани на суахили, нечасто использовались в качестве продукта питания, в отличие от Ямайки, где морские водоросли, или «ирландский мох», на протяжении веков были традиционным продуктом питания.
В 2021 году в Бюро стандартов Танзании и Бюро стандартов Занзибара не было единой классификации морских водорослей.
Не существовало надлежащих протоколов для определения видов, сушки, хранения или упаковки морских водорослей для использования в пищевой промышленности.
Это была terra incognita.
Морские водоросли некуда было девать — их можно было только экспортировать в качестве сырья,
Любую необходимую инфраструктуру мне приходилось создавать самой.
Мне пришлось по памяти соорудить столы для сушки кофе и какао моей бабушки и приспособить их для сушки морских водорослей, чтобы создать производственно-сбытовую цепочку «морские водоросли — продукты для человека».
Мне пришлось построить сараи для сушки морских водорослей, чтобы уберечь их от птиц и животных.
Выращивание морских водорослей в отдаленных деревнях осуществлялось женщинами, не имевшими доступа к транспорту, Интернету или возможности вести переговоры. Мне пришлось строить собственные транспортные линии.
На морские водоросли не было сертификатов добросовестной торговли. Мне пришлось разработать свою собственную политику добросовестной торговли.
В Танзании не было компании B-Corp. Мне пришлось взаимодействовать с неправительственными организациями, чтобы поддержать гуманитарную составляющую морских водорослей для нашего позиционирования в области КСО.
Там не было лабораторий, которые могли бы протестировать морские водоросли, упакованные для употребления в пищу человеком. Мне пришлось самой определять питательный состав.
Отсутствие лабораторий для тестирования упакованных морских водорослей означало отсутствие рынка сбыта готовой продукции в Европе, Китае и Америке.
Отсутствие статуса Танзанийского бюро стандартов означало, что мы не сможем попасть в местный супермаркет, что исключит нас из Восточноафриканского торгового блока и расширит возможности AFTCfTA — возможности, которые я продала инвесторам.
Поскольку мы являемся первой компанией в Танзании, получившей сертификат Танзанийского инвестиционного центра на переработку морских водорослей, эта информация была недоступна нам до начала работы.
Все, что я изложила выше, я узнавала день за днем, неделю за неделей и месяцы после того, как вложила тысячи долларов как своих денег, так и денег моих инвесторов, что нанесло серьезный ущерб моей репутации и авторитету на этом пути.
Как иностранному инвестору на материковой части Танзании, вам рекомендуется инвестировать в Танзанию, полагая, что все проблемы улажены и вы можете начать торговать в первый же день.
Реальность, с которой я столкнулась, была совсем иной
Мы столкнулись с дорогостоящей и забюрократизированной операционной средой
Тем временем в Стране морских водорослей:
Общественные организации Танзании занимаются выращиванием морских водорослей, а НПО помогают фермерам перерабатывать их.
НПО решили, что было бы разумно также предоставить фермерам, выращивающим морские водоросли, возможность заниматься переработкой готовой продукции
С другой стороны, это отличная идея, но когда те же самые фермеры не могут должным образом маркировать, упаковывать в соответствии с санитарными нормами, хранить, складировать, обеспечивать питательную ценность, проводить лабораторные исследования, отслеживать происхождение или указывать на этикетках процентное содержание и количество ингредиентов, а также номера партий и серий, или даже выйти на целевой рынок, мы сталкиваемся с тем, что отрасль работает неэффективно.
Новые правила в отношении морских водорослей, касающиеся того, кто и как получает доступ к морским водорослям для переработки и экспорта, по сути, означали, что в цепочке создания стоимости не было места для иностранного переработчика морских водорослей с дорогостоящими накладными расходами.
Казалось, что нет смысла покупать землю, строить чистые и безопасные для пищевых продуктов предприятия, покупать дорогостоящее оборудование, потому что переработчики должны конкурировать с фермерами за сырьё.
Стало казаться, что иностранцу нет смысла вкладывать огромные деньги, чтобы конкурировать с местными производителями, которые имеют финансирование и возможности для доминирования на рынке и прямой доступ к сырью.
Я поняла.
В 2022 году нам также отказали в возможности выращивать морские водоросли на внешнем барьерном острове в Дар-эс-Саламе. Это решение было крайне обескураживающим, учитывая уже сделанные нами инвестиции в инфраструктуру.
Но я не сдавалась. Я давала обещания и подписывала контракты — на кону была моя репутация. Я публично продвигала Танзанию как рай для инвесторов, а свой бизнес — как прямой путь для диаспоры к участию в танзанийской торговле.
Я не могла сдаться, потому что на кону была репутация Африки и Танзании.
МВАНИ МАМА
В 2023 году я открыла свой первый экспериментальный ресторан и кафе Seamoss на Мвани Мама.
Мы расположились в районе Мэйфэр в Дар-эс-Саламе под названием Масаки, на оживлённой главной улице.
Моя идея была проста.
Если существующие стандарты позволяют открыть ресторан, то я смогу создать легальную среду, ориентированную на потребителей, в которой морские водоросли можно будет использовать в качестве продукта питания.
Я могла бы вывести эту концепцию на новые рынки и поставлять готовую продукцию в точки продаж. Я вижу в Mwani Mama «Старбакс для любителей морских водорослей».
Я нашла место, где можно было бы продвигать этот продукт, где можно было бы знакомить рынок с ним, где можно было бы тестировать рецепты, где можно было бы начать менять отношение к продукту и где можно было бы дать возможность производителям морских водорослей продемонстрировать свою продукцию.
В Mwani Mama я производила соки, джемы, соусы и косметику на основе морских водорослей.
На какое-то время мне показалось, что я превратила то, что выглядело как провальная инвестиция, в воспроизводимую концепцию африканской кухни.
Но к тому времени мои инвесторы начали терять доверие. И я понимала почему.
Они не были со мной в Танзании, где я столкнулась с постоянно меняющимся ландшафтом, полным препятствий и инертности.
Они смотрели на бизнес, который потребовал гораздо больше времени, денег и терпения, чем предполагалось изначально.
Тем временем мне приходилось проявлять стойкость в условиях абсолютной неопределенности.
Без постоянной финансовой поддержки, возможности брать кредиты в банках, будучи иностранцем, или доступа к грантам, поскольку грантодатели стали выделять средства только на финансирование компаний, принадлежащих африканцам, я в конце концов закрыла ресторан, который с таким трудом создавала.
Я была в отчаянии. Следующие два года я пыталась восстановиться — финансово, профессионально и эмоционально.
Я продолжала экспортировать сырые водоросли, продолжала консультировать, продолжала изучать рынок.
Я построила новый перерабатывающий завод в Унунио, но снова связалась с инвесторами, которые не выполнили своих обещаний.
И мне снова пришлось переезжать. Но на этот раз я решила двигаться дальше самостоятельно.
Я решила не принимать ни цента от иностранных инвесторов, если они не будут работать непосредственно в Танзании.
Правительство Танзании по-прежнему проявляло интерес к вопросам охраны морской среды, морских огурцов и другим возможностям.
Всемирный банк пригласил меня выступить в качестве эксперта и рассказать о моем проекте «Starbucks из морских водорослей» на Глобальном саммите по морским водорослям в Пусане, Южная Корея, а также принять участие в Неделе знаний о морских водорослях в округе Вандо, Южная Корея.
Но я стала все более настороженно относиться к приглашению инвесторов вкладывать средства в отрасли, которые так часто меняются и в которых так много непредсказуемых факторов.
Когда ко мне обратились европейские инвесторы, я сама удивилась, когда отказала им в финансировании, выдвинув условие, что они должны присутствовать в Танзании, если хотят сотрудничать с моей компанией.
Мне пришлось столкнуться с реальностью, в которой я не могла обещать того, что действительно могла бы сделать, и я не могла добросовестно принимать от кого-либо деньги, пока не убедилась, что мой путь ясен.
Не потому, что я сдалась. Совсем наоборот.
Я решила, что нельзя привлекать капитал на рынок, пока для него не будут созданы все условия.
Кроме того, я больше не хотела разрываться между политикой, реальностью и чужими деньгами.
Женщины
С годами я начала видеть нечто более прекрасное и ценное, чем морские водоросли, но не могла вписать их хрупкость в баланс, который устраивал бы придирчивых инвесторов.
Мой мир открылся для женщин, занятых в агропромышленном производстве, — женщин, которые обращались ко мне за помощью, женщин, которые сталкивались с теми же проблемами, что и я.
Я хотела не только перерабатывать морские водоросли для африканских женщин-фермеров, но и делать это для женщин в целом, а также использовать свои знания о морских водорослях, чтобы помочь другим женщинам на их пути в агропромышленном производстве.
Я приняла осознанное и непростое решение — на время отойти от морских водорослей и сосредоточиться на помощи женщинам в агропромышленном производстве.
Оглядываясь на пройденный путь, я понимаю, что целью была вовсе не морская водоросль.
Я ПРИЕХАЛА В АФРИКУ, ОБЛАДАЯ ЗНАНИЯМИ В ОБЛАСТИ ТОРГОВЛИ.
Я занялась морскими водорослями, чтобы доказать, что африканские страны готовы к торговле готовой продукцией.
Я занялась морскими водорослями, чтобы доказать, что африканские страны готовы к торговле готовой продукцией.
Мой опыт был ценным, дорогостоящим и болезненным, но в то же время мощным и трудновоспроизводимым.
Если бы я не занялась морскими водорослями, то никогда бы не увидела, какие возможности открываются перед женщинами в сфере переработки сельскохозяйственной продукции.
Это место, где я почувствовала, что выполняю свою задачу по развитию Африки с помощью торговли.
В сфере морских водорослей я столкнулась с фермерами, 90 % которых составляли женщины. Многие из них жили в отдалённых деревнях, не имели доступа к транспорту и не могли вести переговоры с другими фермерами. Я поняла, что то же самое происходит и во многих других отраслях сельского хозяйства в Африке.
В 2022 году я подписала декларацию ООН о целях в области устойчивого развития, касающихся жизни под водой и расширения прав и возможностей женщин, потому что мне становилось всё яснее и яснее, что африканские женщины — основа не только производства морских водорослей, но и всей продовольственной системы Африки.
Я подготовилась к тому, чтобы применить полученный опыт в сфере морских водорослей к африканским женщинам, занятым в сельском хозяйстве, и сделать это по-своему.
Мне нужно было разработать стратегию, прежде чем брать деньги у кого бы то ни было или общаться с теми, кто меня не понимал. И мне нужно было сделать это в одиночку.
Мне нужно было создать проект таким, каким я его видела, каким его видели те, кто на меня повлиял, каким его видела я сама, каким его видел мой опыт — для женщин, которые нуждались в этом больше всего.
Мне нужны были забота и время, а проекту — тишина.
Я начинала с нуля, но не с чистого листа. Я извлекла ценные уроки из опыта работы с морскими водорослями.
У меня есть реальный практический опыт работы в сфере переработки сельскохозяйственной продукции в Африке.
В случае с морскими водорослями мне пришлось создавать систему там, где ее не было.
Мне пришлось использовать свое образование, творческий потенциал, навыки и опыт, чтобы создать систему, для которой не нужны были инструкции. Мне пришлось буквально из воздуха создавать план действий, стоя внутри здания.
Я опиралась на бережливое производство и шесть сигм.
Мне нужно было найти то блестящее зерно, которое заложили во мне мои предки, и взрастить его, чтобы построить свой собственный мост — выше того, что они построили для меня.
У меня есть опыт в торговле, опыт работы на трансграничных рынках.
У меня есть личный опыт, связанный с готовностью рынка.
Я уже давно не та девушка, которая тоскует по Африке, сидя за экраном в Америке, и не та женщина, которая умоляет Ямайку всерьез заняться торговлей с Китаем ради собственного развития.
Теперь я была зрелой женщиной, живущей в материальном мире Африки.
Теперь я знаю, каково это — быть женщиной с Ямайки, американкой и африканкой, и могу сказать, что, несмотря на различия между нашими мирами, мы тесно связаны друг с другом.
Африка потребовала от меня участия в производственных процессах, работы в сфере управления проектами и строительства, производства продуктов питания и взаимодействия с государственными системами.
Ценных знаний, которых у меня не было бы, если бы я не прошла путь от Ямайки до Америки.
Требуя, чтобы из африканских водорослей производили готовую продукцию, я выкладывалась по полной и заходила туда, где раньше и представить себе не могла.
«Я понимаю, что нужно для того, чтобы готовить продукты питания из Африки и стран Карибского бассейна для международных рынков, и, что, возможно, еще важнее, я осознала, что готовность — это не просто слова на бумаге, а потерянное время, силы и деньги.
Теперь я понимаю, что для представителей африканской диаспоры по всему миру, как бы мы ни стремились вернуться домой, Африка — в некоторых отношениях, независимо от того, насколько хорошо вы подготовлены, — может оказаться более болезненным и унизительным местом, если у вас нет правильного руководства или поддержки, а неуважение со стороны старшего поколения — это самая горькая пилюля.
ЧТО Я О НЕЙ ЗНАЮ
Я знаю, что женщины из афродиаспоры в Америке, Канаде и Великобритании оказывают огромное культурное и коммерческое влияние на такие основные отрасли, как индустрия красоты, мода, телевидение и музыка, формируя потребительские расходы на сумму более триллиона долларов США.
Я знаю, что чернокожие женщины в Америке, в том числе представительницы карибской диаспоры, — это один из самых быстрорастущих сегментов предпринимателей в США, владеющих миллионами компаний, которые приносят миллиарды долларов годового дохода.
Я знаю, что именно женщины из диаспоры возвращаются со своими семьями в Африку, способствуя развитию туризма в Гане, Нигерии, Кении и Руанде, который приносит миллиарды долларов.
Я знаю, что именно зрелые чернокожие женщины возвращаются со своими семьями в Африку и способствуют развитию экономики в Гане, Руанде, Нигерии и других странах, просто приезжая туда.
– но я знаю, что она хочет большего.
Она хочет быть не просто гостьей в Африке, она хочет инвестировать. Она хочет строить. Она хочет производить. Она хочет покупать у африканских производителей. Она хочет создавать рабочие места. Она хочет применить свои навыки и опыт на родине, в Африке. Она хочет жить, выйти на пенсию и спокойно растить детей.
Но ей нужен мост.
Вот что я знаю об африканских женщинах.
Теперь я знаю, что в любой отрасли, от выращивания морских водорослей до производства манго и любых других культур, от моря до деревьев, женщины — чернокожие африканки и женщины с Карибских островов — задействованы тысячами.
Они гнут спины под палящим солнцем и возделывают землю — они сажают, обрабатывают, сушат, торгуют, продают, упаковывают, транспортируют, экспортируют и кормят население.
Но их часто не видно в залах заседаний, на банковских счетах и во властных кабинетах, где принимаются решения, касающиеся их отраслей.
Наконец-то я знаю, что я есть тот мост и связующее звено между этими женщинами.
Меня зовут Рене Брюс-Миллер, я инвестор и консультант по переработке сельскохозяйственной продукции из Дар-эс-Салама, Танзания.
Я директор East Africa Seaweed Company Limited и куратор платформы Golden Era.
HGE — это инновационная платформа, предназначенная для зрелых чернокожих женщин со всего мира, которые могут заниматься бизнесом, оздоровлением и инвестициями в Африке и Карибском бассейне.
Мы проводим анализ рынка, семинары по подготовке и изучению возможностей на африканских и международных рынках для компаний, возглавляемых женщинами, занимающихся переработкой сельскохозяйственной продукции, и их зарубежных инвесторов — чернокожих женщин.
Мы обращаемся ко всем зрелым чернокожим женщинам и их потребностям с помощью публикаций, социальных сетей, мероприятий, публичных выступлений и подкастов.
Мы рассказываем ей правдивые истории, исследуем ее возможности, вдохновляем на профессиональный и личностный рост и заботимся о развитии ее бизнеса ради ее богатства, благополучия и радости.
Наша позиция соответствует принципам Африканского союза в соответствии с Учредительным актом (статья 3q), предусматривающим установление связей с диаспорой, и рамкам AfCFTA для формализации и расширения участия женщин и молодых предпринимателей на Африканском континенте в трансграничной торговле.
Консалтинговая компания HGE предоставляет экспертную поддержку в вопросах готовности к выходу на рынок и налаживания деловых связей между диаспорой и Африкой, а также взаимодействует с надежными финансовыми партнерами, направляя инвестиции в предприятия пищевой промышленности, принадлежащие женщинам.
Потому что ни одна женщина, которая приезжает в Африку с намерением способствовать ее развитию, создавая возможности для других женщин, не должна сталкиваться с трудностями на этом пути без четкой информации, честных рекомендаций и системы, способной принять ее инвестиции.
И ни одна женщина из Африки или стран Карибского бассейна не должна оказаться в ситуации, когда ее бизнес зациклен на производстве сырья и не имеет надлежащей инфраструктуры для масштабирования.
КОНТАКТЫ:
ЭЛЕКТРОННАЯ ПОЧТА: Renaebm@gmail.com
P.S. Мне удалось связаться в Рене, с просьбой перепечатать ее статью на нашем сайте, и вот, что она мне ответила:
Здравствуйте, Хелен! Добрый день! Я так рада вашему сообщению! Конечно, вы можете перепечатать эту статью на русском языке с моего разрешения. Я заглянула на ваш сайт, он тоже очень красивый и информативный, и мне приятно видеть, что женщины по всему миру используют свой голос, чтобы помочь другим женщинам. Пожалуйста, укажите мое имя как автора оригинала и мой адрес электронной почты, а также сообщите, что я готова выступать с публичными лекциями и консультировать по любым вопросам, связанным с развитием женщин и их ролью в успешном сельском хозяйстве и пищевой промышленности. Пожалуйста, оставайтесь на связи, вы также можете прислать мне ссылку, когда выйдет переведенная статья. С наилучшими пожеланиями, Рене Брюс-Миллер
